mypskov.info

Категория > Горячие Брюнетки

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец





Сентябрьское солнце невысоко стояло над лесистым берегом. День за днем, чем дальше уходили на север, глуше становились места. Косяки птиц срывались с тихой реки. Изредка виднелась рыбачья землянка да челн, вытащенный на берег. До Белого озера оставалась неделя пути.

Четырнадцать человек тянули бечевой тяжелую барку с хлебом. Уронив головы, уронив вперед себя руки, налегали грудью на лямки.

Шли от самого Ярославля. Солнце заходило за черные зубцы елей, долго, долго томилось в мрачном зареве. В молочном тумане на болотистом берегу медленно тонул ельник.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Длинношеей тенью в закате пролетали утки. Ломая валежник, приходили на реку лоси, рослые, как лошади. Зверья, небитого, непуганого, был полон лес. Осматривал, крепок ли причал. Одно счастье — ушли от никонианского смрада. А уж когда Онего-озером пойдем — вот где край! А прежде был купчиной, имел двор, и лавки, и амбары. Стал жить, причащался одним огнепальным желанием. Пахал пашню кочергой, сеял две шапки ячменю. Оделся в сырую козлиную кожу, она на нем и засохла, и так и носил ее зимой и летом.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец рухляди у него — чашечка деревянная с ложечкой да старописанный молитвенник.

Год да другой — люди стали селиться около. Жечь лес, пахать подгарью. Бить зверя, ловить рыбу, брать грибы, ягоды. Все — сообща, и амбары и погреба — общие.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Урожались и грибы и ягоды. Из-за валежника поднялся Андрюшка Голиков, присев около Денисова, стал глядеть ему в. Голиков шел с бурлаками по обету.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

В тот раз на ревякинском дворе старец исповедовал Андрюшку, бил лествицей и велел идти в Ярославль дожидаться Денисовой баржи с хлебом. Здесь из четырнадцати человек было девятеро таких же, пошедших по обету или епитимье.

Причастил — и мы пошли. А келья его стояла поодаль, в ложбинке. Только отошли, глядим — свет. Келья — в огне, как в кусте огненном. Я было побежал, Семен — за руку: Прошлым летом все вымочило дождями, и соломы не собрали.

Приходится возить издалека… Да ведь дело святое, детушки… Не зря трудитесь. Денисов еще поговорил. Сел в лодку, поплыл к барже через тусклую полосу зари на реке.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Ночи были прохладные, спать студено в худой одежонке. Чуть свет Денисов опять приплывал к берегу, будил народ. Когда студенистое солнце несветлым пузырем повисало в тумане, бурлаки влезали в лямки, шлепали лаптями по прибрежной сырости. Версту за верстой, день за днем. С севера ползли грядами тучи, задул резкий ветер.

Тучи неслись теперь низко над взволнованными водами Белого озера. Повернули на запад, к Белозерску. Волны набегали на пустынный берег, сбивали с ног бурлаков. Вести баржу стало трудно. В обед сушились в рыбацкой землянке.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Здесь двое наемных поругались с Денисовым из-за пищи, взяли расчет — по три четвертака, ушли — куда глаза глядят…. Баржа стояла на якоре напротив города, на бурунах.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Ветер свежел, пробирал до костей. Наемные все разругались с Денисовым, разбрелись по рыбачьим слободам. И остальные… кто знакомца встретил, кто повертелся, повертелся, и — нет его…. На берегу, на опрокинутой лодке, между мокрыми камнями, сидели Андрюшка Голиков, Илюшка Дехтярев каширский беглый крестьянинФедька, по прозванию Умойся Грязью, сутулый человек, бродяга из монастырских крестьян, ломанный и пытанный.

Все здесь было угрюмое: На берегу мотались ветром жерди для сетей. Народу почти не. Голиков ему со злобой. Бесприютно, одиноко, холодно… — И здесь, должно быть, далеко до бога-то…. И спрашивают хлеба, и сметаны, и яиц, и рыбы… Как веником, бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец вычистят.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

И деньги спрашивают… Ты, говорят, раскольник, беспоповец. Где у тебя старопечатные книги? Дехтярев толкнул его коленом. Страшными глазами поглядел на судно, скрипящее на волнах, потом — на этих троих:. И сразу, кинувшись, взял Илюшку Дехтярева за грудь, тряхнул заробевшего мужика и, обернувшись к посаду, закричал что есть силы:.

Умойся Грязью схватил его за волосы, оторвал от Илюшки, сбил с ног и стал вертеться над землей, ища камень. Монах бойко вскочил, налетел на него сбоку, но Федька весь сделался костяной от злобы, не шелохнулся, опять сгреб его, нагнув, ударил по шее. Из переулка к берегу бежали четверо с кольями….

Андрюшка Голиков, ужасаясь, выглядывал из-за угла рыбацкой землянки. Умойся Грязью дрался с пятерыми: Помощники его стали подаваться. Кое-где на посаде из ворот вышли бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец, подкрякивали: Илюшка с Федькой одолели, погнали было этих, на скоро вернулись на берег и, отсморкав кровь, пошли прямо бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец избенке, где дрожал Голиков.

В дверцу из мазанки стоявшей задом к морю высунулась нечесаная голова, дымчатая борода от самых глаз. Поморгав, вылез кряжистый босой человек, темный от копоти. Свет в ней пробивался в щель над дверью. Пахло прогорклой рыбой, половина помещения завалена снастями. Илья, Андрей и Федор, войдя, перекрестились двуперстно.

Разбойник, ах, разбойник, сатана! Рыбак, видя, что это — люди свои, сел между ними на лавку, взял у себя под мышками, покачиваясь, рассказывал:.

Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец

Парус увидит и бежит на берег, и оставит тебе рыбы только чтобы пожрать. А сколько он у нас снастей порвал, челнов перепортил… К воеводе ходили жаловаться. Воевода сам глядит, чего бы стянуть. Ведь у них в монастыре — жалованная митрополичья грамота: Вам, братцы, скорей надо уходить отсюда.

Не один уже раз… У него, брат, везде свои люди…. Бабенка высунулась в окно а сзади к ней пристраивается отец весь изморщился, покуда просто говорили про выговского старца. Вспоминал, как Денисов, бывало, скупо-ласково погладит его по голове: На древних иконах писали таких святителей на лодочке. За него Андрюшка сейчас бы в соломе живым сгорел…. Сидели на лавке, думали — как быть? Идти ли все-таки на север?

Меня два раза в железо ковали, возили в Воронеж на царские работы…. За ними гнались, держась за шляпы, два солдата в зеленых кафтанах. Тяжело дыша, скрылись в кривом переулке. Почтенный старичок у калитки сказал: Голиков спросил его — не знает ли он купчины Андрея Денисова, не видал ли его?

На небольшой площади, заваленной буграми навоза, гостиные ряды были заколочены, столбики покосились, крыши провисли.



© 2018 mypskov.info